Скажи спасибо Богу, что покрестить успела!

События происходили в далёкие 90 года. Перестроечное время, время купонов, очередей и дефицитов. 

Наша семья жила на квартире в старом доме бывшего учителя, имя его не помню, а по отчеству Филиппович. 

Жили не плохо, за квартиру платили не так уж и много, да и зарабатывали тоже не плохо. Я перед декретом работала на военном заводе, где шили бронежилеты.

Зарплата была высокая и в декрет ушла с хорошими декретными.  Ну вообщем-то нищеты не было. Во дворе у нас был хороший сад, соток 25 и сарай. 

Вот и завели мы с разрешения хозяев-живность. Курочки были, козочка Белка и поросёнок чтобы мне не даром в декрете сидеть. 

Сад был хороший, плодоносил яблоками, грушами, виноградом, малиной. 

Хватало и на консервации и животным. В летнее время как в раю были. Коза молоко детям давала, куры яйца, ну и поросёнок рос на мясо. 

Как то легко этот перестроечный период проходили в лихие 90. 

Хозяйство как с воды шло, ладилось всё, только вот жаль, что чужой дом был, рано или поздно уходить надо. Но вот насчёт дома, странный был этот дом.

Старинный, но просторный, в нём все время было ощущения чужого присутствия. То половицы скрипят, буд-то бы кто идёт, то на чердаке шорохи. 

А затем как будто с одного угла в другой кто-то побежит по чердаку.

Мы всё на котов думали и гнали мысли о потусторонности. Вот время пришло мне в род-дом ехать. Мужу наказала за дочкой смотреть, да хозяйство кормить.  На душе тревожно за родных было.

Родила здорового крепкого сыночка и домой возвратилась.  Радости у родных не было границ!  Бабушки и дедушки все понаехали, подарков надарили одежды, игрушек не счесть. 

Вот и лежит Женька (сынка так назвали), в новой нарядной коляске, в новых пелёнках в красивой жёлтой распашонке, а я гостей выпроваживаю вечер уже был. 

И вдруг краем глаза вижу, вроде как Женька на кривых маленьких ножках в своей жёлтой распашонке в угол комнаты побежал. Я с перепугу перекрестилась. 

Быть такого не может, ребёнок грудной и сердце аж в горле от страха застряло.  Прибежала к коляске, спит там ребёнок все хорошо. 

Ну думаю, что не привидится.  Мужу обо всём рассказала, а он успокоил сказав что после родов психика шаткая, обостренные чувства, ну вообщем-то у матерей так бывает. 

Немного успокоилась, но страх не покидает, боюсь даже из рук ребёнка выпустить. Правда усталость своё берёт, день два не поспи ночами, любого свалит. 

Вот и я покормила Женечка, уложила в коляску и рядом на диване задремала.

Слышу сквозь сон Женька кряхтит, но не плачет, и коляска поскрипывает. Глаза открыть не могу, спать так хочу. 

И тут до меня доходит, Женька ещё поворачиваться не умеет, да и сил пока нет коляску раскачать. 

Вскочила, глядь, а коляска меня в такт раскачивается, а вокруг никого и не ведома сила ребёнка колышет. 

Выхватила я Женьку из коляски и в другую комнату, где маленькая дочь спала. Там до утра втроем на одной кровати спали.  

Утром мужу всё рассказала, он мне поверил, потому что и сам на чердаке шаги слышал, да инструменты кто-то его перекладывал. 

Пришли к мнению что домовой у нас в доме живёт, вернее мы у него. Смирилась с этим явлением, живём во всём достатке и хозяйство процветает. 

То квочка в кустах цыплят выведет, то Белка наша коза двух козочек родит, хот, до этого одних козлов рожала. 

Молока много до 5 литров давала Белка, в сарае поросёнок в хорошую хрюнделя превратился. 

Но главное год прошёл и Женька ни чем не заболел даже насморком и был богатырем 18 килограмм в год.  Коза Женьку выкормила.

Всё было хорошо пока хозяева не предупредили нас о выселении, так как Филиппович помер и в этот дом наследники переедут. 

Жаль конечно, три года прожили, нажили много, да и живность надо распределить что продать, что на мясо.

Время нам дали 2 месяца и вот тут то всё и началось. Сначала сдохла собака — годовалая немецкая овчарка. Плакали за ней не один месяц с собою хотели забрать да она на веки в том дворе осталась. 

Затем стали дохнуть куры по 5 птиц за ночь, причём вчера ещё яйца несли. Уж решили грешным делом что травят нам хозяйство. 

Выдоили с вечера козу, а утром нашли её возле дверей сарайных не могущую встать на ноги. Соседям козу отдали и у них она выздоровела. 

Всё что успели раздать по людям осталось живое, а у нас один падеж. 

И вот снится мне сон, явный до ужаса. В дом приходит не большого роста парень, я приглядываюсь к нему, а у него на лице кошачьи усы. Присел к нам на диван в прихожей и говорит: 

— Я ваш домовой и хочу, чтобы вы и дальше жили здесь, иначе всё что Вам дал забрать и уже часть забрал.  

И тут до меня доходит что и ребёнок родился, в этом доме. Я стала плакать и просить не забирать сына. 

Но домовой рассердился и сказал что в этом доме ни кто до Женьки не родился, и всё может принадлежать моему сыну.  

Ни какие доводы что я не властна над желаниями хозяев и они нас выселяют не помогли.

Но домовой сказал, ищите деньги и покупайте этот дом. С этими словами он поднялся и ушёл, а я продолжала плакать и держать крепко сына на руках. 

Утром после этого сна я не находила себе места.

Ведь нам действительно предлагали купить этот дом, но таких денег у нас не было. Да и к тому же мы стояли в очереди на квартиру, от завода на котором работал муж.

Если бы я только знала как это выльется на моём ребёнке, то искала бы любые деньги, лишь бы спасти сына. 

Мы уже сидели на чемоданах когда первый раз заболел сын.  Ему было всего год и 2 месяца и в это время у нас была первая реанимация. Страшное удушье у ребёнка и неопределённый диагноз. 

Через какой ад мы проходили, даже страшно описать.  В это время мы уже жили в заводском общежитии. Когда Жене было 2 года у него была уже вторая реанимация с остановкой сердца. 

Мы попали на Оболони в Канадско- Украинскую больницу и там просто чудом спасли ребёнка.

Ещё неделю ребёнок находился в кислородной баро-камере. Как будто не видимые паутины тянули малыша на тот свет. 

Вымаливала, ездила по монастырям и вот опять сон. Тот же домовой и в том же доме, с ехидной улыбкой и словами поразившим как гром. 

— Скажи спасибо Богу, что покрестить успела! 

И как то сгорбившись, согнувшись, он ушёл из дома. Проснулась, мокрые ладони и слезы навзрыд. Женька сынок, неужели он нас оставил в покое, значит мы будем жить!

Евгению сегодня 30 лет. Был в АТО, имеет сына, но ни когда как матери не было так страшно, как в его далёком детстве.  

И я до сих пор помню усатую как у кота морду домового. Кстати, когда мы переехали из старого дома в общежитие, в дом заехали племянники Филиппыча.

Один племянник умер в течение 2 месяцев, а второй в течении полугода. Мне кажется так домовой свою злость на этих людях срывал. 

Потому что они были далеко не стары. Хотя это всего лишь догадки…

Author: Scary

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *