Тряпьё на дне колодца, мистическая история

Рассказал мне эту историю дед, а он скажу я вам человек слова. Если скажет что-нибудь, пообещает, по возможности выполнит сразу. Ну а если  и ждать приходилось, то совсем чуть-чуть. 

В детстве он мне постоянно игрушки всякие привозил, да истории всякие рассказывал. Смеялись вместе до упаду! Мне его ещё смех очень нравился — звонкий такой, не как у стариков обычно бывает, как молодой заливается. 

Я вырос, в деревню к нему в гости ездить стал редко — школа, занятия всякие, новые технологии. Но позапрошлым летом всё-таки подобрал время и сказал маме, что хочу в гости к деду с бабушкой сьездить. 

Давненько у них не был, город совсем поглотил меня. А бабушка отлично готовит, ещё скотина своя — коровы, куры, козы. Так, что всё своё, и меня так и потянуло на свежий воздух. 

Собрал вещички, мама позвонила деду вечером, чтобы за мной приехал. Я сидел как на иголках, я ещё тамошних ребят знал хорошо, вместе байки друг другу рассказывали, а я дедовские иногда пересказывал. 

Лазали по старым сараям, ходили к дому, заброшенному, где по деревенской легенде духи обитали. Помню испугались мы тогда от того, что мышь пробежала. Девчонка заметила краем глаза движение, да как закричит и на выход побежала. Мы за ней все повыскакивали как в попу раненные. 

Прошло с тех пор лет семь-восемь, не меньше. Вышел на балкон и смотрю, дедушкин старый москвич подъезжает. 

Ну, у меня тут улыбка до ушей, хоть за вязочки пришей во все тридцать два зуба, я сумку взял, отца с мамой чмокнул, да помчался на улицу. 

А дед уже машину припарковал, москвич старенький, но целёхонький на солнце блестит, а дедушка стоит, прислонившись к двери, да улыбается. Я подбежал, обнял его, сел вперёд, пристегнулся, поехали.

 Я начал расспрашивать, как деревня, как соседи, как хозяйство ведётся — дед охотно отвечал на моё словоизвержение, терпеливо так, с улыбкой, рад внука видеть как-никак. 

Выехали уже за черту города, как я спросил о своём лучшем деревенском друге, Фёдоре. 

Дружили мы тогда сильно, не разлей вода, один раз даже в девчонку одну влюбились. Но решили по-братски оставить её и не менять, свою дружбу на неё». 

Дед сразу нахмурился, баранку покрепче стиснул, мрачнее тучи сделался. Ну, я тут понял, что что-то не то. 

Решил помолчать, не расспрашивать, сам узнаю, да дед начал. С его слов буду писать: «Федька хороший парень был, молодой совсем, да жаль парня. 17 лет всего (он старше меня на год), пороху не нюхал. 

Связался он с недобрым делом… Родители его в город по делам поехали, а сына оставили дома и наказали ему хозяйство в чистоте держать. 

Он молодец, не халтурил, я только встану, а я встаю ни свет, ни заря, а он уже поднялся и горланит через весь двор: «Доброе утро, дед Коля!». 

Корову держал в чистоте, доил, овец на пастбище выгонял, следил за ними, да вот принялся один раз колодец чистить. Он у них постоянно поростал то водорослями, то мхом, грибы всякие росли внизу. 

Взял он палку какую-то, тряпку нацепил, да давай видать, по стенам елозить, оцеплять всю эту гадость со стен, да со дна. Очистил, давай ведром черпать. Дошёл до дна почти и глядь, внизу лежит что-то. 

То ли тряпьё какое-то, то ли что. Любопытно стало, что за невесть, что там внизу. Привязал крючок к палке, да вытащил наверх. Оказалось, что это скелет, не животный, человека! 

Не стал парень, что странно, к батюшке обращаться, чтобы тело-то захоронить по правилам, а в дом к себе его унёс. 

Я видел как он колодец чистил, порой бабушка охала-ахала, что, мол, он так низко наклоняется, не свалился бы! 

Я тоже заволновался, решил наведаться. Бабушка блинов напекла, я взял вязанку, да к нему. Зашёл в сарай — нет никого, а корова чуть ли не по колено в навозе. 

Вымя раздулось, как бы, не перегорело молоко. Тут я и заподозрил неладное, побежал в дом к нему быстрее. 

Постучался, внутри какое-то шубуршание услышал, а как постучался — всё затихло. Тут я дверь то сдуру чуть не вышиб, но вместо этого на пол упал — дверь не закрытой оказалась. 

А в доме пахнет какой-то мертвечиной, ей Богу. Я испугался, не зашиб ли парня кто, все комнаты оббегал и застал его лежащим на полу в гостиной. 

Оттуда сильнее всего пахло. Думал, пропал Фёдор, хватаю его за плечо, а он глаза распахнул, под ними круги синие. 

Лицо осунулось, еле руками шевелит, а глаза живые, как будто ярче ещё стали. Зелёные, сверкают, вот-вот искры замечет. 

Федька парнем красивым был, а тут усталый, осунувшийся, лет на десять постарел. Я его хватаю, на ноги поставить пытаюсь, а он стоять не может, мямлет только что-то.

 «Ноги, ноги, ноги…» Тут я и понял, что ноги у него не двигаются совсем. Отнялись видать. 

Я подумал, вдруг болел чем-нибудь, на кресло его усадил, давай расспрашивать. А он на лицо не смотрит, глаза отводит, да куда-то в угол. 

На грани бреда парень. И когда он очередной раз взгляд отвёл, я-то и увидел, куда он так норовит посмотреть. 

В углу кости лежали, а Фёдор руку поднял и тычет туда. Я поднялся с корточек, думал мне туда идти надо, а он хвать меня за руку, да с такой силищей, что меня чуть на пол не уложил. 

А тыкать продолжает. Ну, я руку его отцепил, стул к углу поставил и его туда — на плечо закинул руку вторую и еле доволочил. 

Ноги не ходят, тащит их по полу. Усадил туда, да решил за женой сходить, пусть покормит бедолагу. Сходил за бабушкой и слышу, болтает что-то Федька, да живо так! Воркует, как с девчонкой, обещает что-то, а как только зашли мы — умолк. 

Так Леночка (бабушку зовут) и носила ему еду, кормила. А один раз говорит, заходит и чуть не закричала — он около двери ползёт, рукой загребает, а в руке рваньё. Не отдал он её, чуть за руку не прикусил, когда она ему помочь встать пыталась.

 А она у нас женщина не робкого десятка, прикрикнула на него, и как только он замолк, утащила его в гостиную. Парень сильно похудел, как щепка стал, так что не удивительно, что его бабушка унесла. 

Жутко ей в доме было, присутствие кого-то как будто ощущала. Решила она опять в угол тот посмотреть, где кости лежали, а нет их там. 

Думала выкинул наконец-то! Порой казалось, как будто бы эти останки были единственной мотивацией для Федьки. 

Жалко его было очень. 

Один раз ночью вышел я на порог покурить, да вижу в окне Фёдоровского дома девушку. 

Да красивую такую, думал, кажется мне всё это спросонья. 

А главное, Федя улыбался, что-то говорил ей, а девица по комнате кружила. Волосы, у неё чуть ли не до пят, да светлые такие, как и она. 

Лунный свет будто бы через неё проходил. На следующий день помер парень. Нашли его в обнимку с каким-то тряпьём, на платье похожем и с грудой костей.

Я опешил. Друг, которого я знал, наверно, лучше, чем самого себя, умер по какой-то мистической причине. 

Меня аж озноб схватил. До деревни километра два осталось, так что я просто вперил взгляд в горизонт, куда врезались вершины гор. 

На душе стало гадко, холодно и пусто, а дед молчал — не хотел тревожить. Оставил он меня наедине с мыслями и, видать, жалел, что всю правду рассказал. 

Тем же вечером я зашёл к Ире, девочку которую я с детства знал, так она в настоящую девушку превратилась. 

И сказала она, что слышала от бабушки, будто бы руки на себя наложила девушка в доме, где Федина семья жила. От того, что не сватался к ней никто, вот и бросилась в колодец. 

А до этого кости видать не откапывал никто, так глубоко колодец не чистили. Родители Фёдора в город переехали, дом не стали продавать, оставили как память. 

Так один раз засиделся я у Иры до вечера, за полночь уже было, а путь держал мимо дома друга. 

Остановился возле дома чтобы добрым словом поминуть его. Только остановился, как заметил в окошке Фёдора, будто живой стоит, улыбается. 

Совершенно не худой, а наоборот, крепкий и держит девушку за талию как в вальсе. Глаза у него зелёным сверкали, как раньше. 

Они по комнате кружили, а я со страху вылупился на всё это, а потом дал стрекача домой. 

Долго уснуть не мог, а через три дня уехал — конец августа, надо было готовиться к школе. Но историю помню хорошо и друга лучшего никогда не забуду. Вот такая вот история.

Author: Scary

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *