ArabicArmenianAzerbaijaniChinese (Simplified)EnglishFrenchGeorgianGermanGreekKazakhKoreanPortugueseRussianSpanishTajikTurkishUkrainianUzbek

Бабай

 

бабай
Костя вздрогнул и открыл глаза. Знакомое ощущение падения и паники сменилось пробуждением, когда сознание сделало отчаянный рывок и позволило ему вынырнуть из пропасти кошмара в реальность.
Нормальные люди в таких случаях просто устраиваются поудобнее в своих кроватях, а к утру и вовсе забывают о неприятных ночных эпизодах. Но кровати в холодном погребе не было — только ледяной пол, и напуганный брат, который тряс его за плечо. Костя посмотрел на него и сказал: “Оно здесь. Оно пришло за нами.”
В детстве старший брат любил пугать его рассказами о ведьмах, привидениях и живущих в шкафу монстрах. Фантазия у Максима была богатой, и Костя слушал его истории с открытым ртом, вытаращив наивные глаза. Потом эти жуткие персонажи приходили к нему во сне, но он ни разу не разбудил домочадцев испуганным криком, или плачем. Дело было вовсе не в храбрости — ее то маленькому Костику как раз не доставало, а в особой, довольно редкой способности: он умел управлять своими снами. Соскальзывая в мир иллюзий, Костя понимал, что спит, и мог легко проснуться, стоило только пожелать. Это было все равно что выйти из воды на берег — ты просто возвращаешься на теплый песок, потому что надоело купаться, и никакие монстры с щупальцами не затягивают тебя обратно.
Они с братом были двумя противоположностями. Максим рос бойким и смелым мальчиком. Про таких говорят “артистичный ребенок”. Ему ничего не стоило выдумать на ходу страшную сказку с закрученным сюжетом и вскоре позабыть о ней. Тихий застенчивый Костя не умел сочинять и красочно рассказывать небылицы, зато обладал тонким восприятием. Старший брат придумывал фантастические миры, а младший исследовал их во сне. Монстр из шкафа был изучен со всех сторон за несколько ночей. Костя чувствовал себя уверенно в совершенно подконтрольном ему сновидении и просто ждал, когда чудище высунется из приоткрытой дверцы наполовину. Рассмотрев все, что хотелось, Костя просыпался, не дожидаясь той части кошмара, когда образина выскочит из своего укрытия и побежит к нему. Также спокойно и вдумчиво он разобрался со строением восьмирукого яйцеголового пришельца и ознакомился с содержимым кастрюли местного дворника-людоеда.
Когда что-то умеешь с рождения, не задумываешься, как это работает. Кажется, что так могут все, и Костя сначала не поверил брату, узнав, что тот не способен просто взять и выпрыгнуть из сна. Да что там, Макс даже не осознавал, что спит, и если ему снились кошмары, он беспомощно метался в постели, дрожа от ужаса. Для Кости же любые ночные видения были не страшнее фильма по телевизору, который можно выключить в любой момент.
Другое дело — реальность. Все-таки ребенок есть ребенок. “А вдруг и правда в кладовке поселился призрак?” — спрашивал он себя, услышав подозрительный шорох в коридоре. Во сне было не страшно — там все понарошку, но во время бодрствования Костя готов был бояться злых духов, выдуманных Максом.
— Ничего, — прошептал он как-то раз, после особенно жуткой истории о вампире, — я его во сне постараюсь хорошо рассмотреть. Может, там и бояться нечего.
— Рассмотрит он… — усмехнулся Макс и недоверчиво сощурился, — слушай, мелкий, а ты не заливаешь, что так умеешь — ну… снами управлять?
Искренние глаза Кости не оставляли сомнений в его честности, и старший брат вдруг произнес с хитрой улыбкой:
— Ну смотри… А то, кто его знает, может, пока ты на них пялишься, они тоже тебя разглядывают.
Максим и сам не придал большого значения брошенной в шутку фразе, но Косте от его замечания стало не по себе. Вскоре выяснилось, что слова эти были пророческими.
Он навсегда запомнил тот жаркий август, когда они всей семьей отдыхали на даче. Для Кости это было последнее лето перед школой, и к тому времени ему исполнилось полных семь лет. Максима, закончившего второй класс, смешило воодушевление братишки:
— Засобирался, дурачок, — закатывал он глаза, — обрадовался. Тебе в школе надоест через неделю — обратно в детский сад захочешь.
Будущий первоклассник стойко сносил насмешки. В целом, братья неплохо проводили время в компании друг друга. Отец научил их удить рыбу, и они подолгу сидели с удочками на берегу, или плескались в озере. Когда старший не вредничал, с ним можно было погонять мяч, или запустить воздушного змея. Но все это днем. Как только опускались мягкие летние сумерки, Максим заводил любимую песню:
— Какая тебе школа — ты меньше своего ранца. До сих пор темноты боишься, — а однажды брат сказал, — знаешь что? Под кроватью живет Бабай.
Костя даже рассмеялся. Истории о пришельцах и каннибалах были хотя бы занимательными, но Бабай — совсем уж страшилка для младенцев. Он заявил об этом старшему, всем видом показывая, что большого мальчика — без пяти минут первоклассника, не смутить подобной ерундой. Однако Максим не сдавался. Его фантазию подстегивало азартное желание во что бы то ни стало напугать, и словесный портрет чудовища постепенно обрастал яркими деталями, оживая прямо на глазах. Когда мальчишки отправились спать, и свет в их комнате погас, Костя почти физически ощутил, как под его кроватью что-то заворочалось. Что-то темное, с огромной щербатой пастью, готовой с противным влажным чавканьем вцепиться в ногу, стоит только высунуть ступню из-под одеяла.
Максим спокойно устроился на своем диване у противоположной стены, бесстрашно свесив руку. Как и всегда в подобных ситуациях — он уже выбросил из головы только что выдуманного монстра.
Костя нервно заерзал в постели. Не хотелось выглядеть пугливым малышом перед братом — Макс и без того снисходительно называл его “мелким”, хоть старше был всего на два года. Но противная тишина усиливала беспокойство, и Костя тихонько позвал:
— Макс… Ты спишь? Макс, а Бабай правда есть?
— Ой, отстань, мелкий, — сонно протянул тот, — есть Бабай, да, но не под твоей кроватью, а под моим диваном. И он там уже обделался со страху, — Максим сладко зевнул и перевернулся на другой бок, — у меня все Бабаи смирные. Если что, я их… — фраза оборвалась сопением, а чуть позже раздалось и похрапывание.
Костя вздохнул и закрыл глаза. Тревога боролась с усталостью, и сон подкрадывался робко, как осторожный заяц, готовый ретироваться от любого шороха. Не успел он толком заснуть, как тело непроизвольно дернулось, напуганное знакомым ощущением падения. Внезапное чувство, что куда-то проваливаешься, возникало у него и раньше, неизменно заставляя просыпаться. Мама говорила, что многие люди вздрагивают по ночам, когда им кажется, что они споткнулись и летят в яму, но все это от нервов — нужно просто вовремя ложиться и поменьше слушать байки старшего брата.
Именно в ту ночь Костя всерьез задумался о странных ночных полетах. Ему вдруг стало интересно, сможет ли он контролировать сон настолько, чтобы задержаться в этом падении. Что он увидит, если не станет просыпаться сразу же? Насколько глубокой окажется пропасть под кроватью, и будет ли его там ждать Бабай? Хотелось хоть одним глазком взглянуть на таинственный подкроватный мир, и засыпая, Костя улыбался.
Это оказалось даже проще, чем он предполагал. Когда под ним образовалась пустота, Костя схватился за это ощущение и усилием воли заставил себя остаться во сне. Сначала падение было стремительным, как если бы он сорвался с дерева, но потом замедлилось и стало напоминать погружение в воду. Мир вокруг был похож на мутное озеро, а сверху виднелся полупрозрачный прямоугольник кровати, и там все еще лежало его тело.
Костя различил очертания собственной головы и забеспокоился. Ему еще ни разу не снилось, что он превращается в призрака и покидает себя спящего. “Я смогу вернуться, как только захочу, — храбрился он, — только посмотрю на Бабая и сразу обратно.” Но кровать его отдалялась, грозя вот-вот скрыться из виду, а серая муть сгущалась и становилась все плотнее.
Он перевернулся на живот и увидел, что медленно спускается в абсолютную черноту. Костя неуклюже отпрянул, взволновав окружающий туман, и неожиданно тьма в глубине качнулась в ответ. Что-то зашевелилось в чернильном киселе и двинулось ему навстречу. Он вдруг вспомнил хищных глубоководных рыб, про которых не так давно смотрел передачу, и подумал, что сам напоминает наживку.
Знакомиться с Бабаем совсем расхотелось, но теперь, кажется, Бабай решил узнать, кто это к нему пожаловал. Показалась размытая фигура неведомого существа. Сначала Костя оценил его внушительные размеры, а вскоре разглядел и подробности мерзкой головы. Да, это было похоже на придуманный Максом образ: водянистые рыбьи глаза посажены над широченной пастью, усеянной зубами-бритвами. А еще у Бабая были длинные гибкие руки, похожие на змей, и руки эти потянулись к Косте.
Вот теперь действительно пора было просыпаться. И тут Костя с изумлением понял, что одной его воли хватает лишь на медленное движение вверх — мгновенно вырваться из сна не получилось. Да и сон ли это был? Мелькнула страшная мысль, что он, возможно, и впрямь покинул собственное тело, и еще неизвестно, сможет ли вернуться.
Где-то высоко вырисовывались очертания его кровати, но до нее еще было далеко, а чудовище маячило совсем близко. Костя встрепенулся и поплыл обратно, что есть силы загребая руками. Двигался он в странной туманной субстанции не слишком умело, но и монстр не спешил покидать мрачные глубины своего логова. Отчего-то Бабай медлил, как будто не решался подниматься выше, но в конце концов пустился в погоню. Костя чувствовал себя глупой вертлявой лягушкой, которая раздразнила страшного зверя и выманила его из темного мира.
Вдвоем они преодолели расстояние до четырехугольника, распахнутого, как портал в другое измерение. Костя понял, что чем ближе он к дому, тем легче и быстрее движется. Он уже видел зыбкие силуэты предметов в комнате: его кровать, диван брата. “Нужно только подплыть поближе, — подумал Костя, и тут же с ужасом ощутил, как по ноге скользнули длинные твердые пальцы. Он отчаянно устремился к поверхности, туда, где виднелось его собственное неподвижное тело, и, наконец, вынырнул.
“Я здесь, я вернулся,” — прошептал Костя. Он недоверчиво ощупал матрас и уселся в постели. Тишину в комнате нарушало только шумное дыхание Максима — так брат дышал, когда видел тревожные сны. Костя пригляделся и заметил, что старший судорожно дернулся. Дернулся, но не проснулся.
Младшего охватило дурное предчувствие, и он бросился к дивану. То, что поднялось из подкроватной глубины, могло все еще плавать у самой границы их миров в поисках добычи. А если оно схватит спящего брата и утянет на дно?
— Макс! — позвал он, но тот не шевелился, — Максим!
С испугу Костя зажмурился и сделал то, чего никогда еще себе не позволял — размахнулся и отвесил брату пощечину.
Максим подскочил и изумленно вытаращил сонные глаза. Он так растерялся, что даже не придумал, как наорать на братишку, поэтому просто тихо спросил:
— Мелкий, ты дурак?
— Я тебя спас, — возразил Костя, — тебя бы Бабай утащил.
Он принялся рассказывать о своем затяжном падении в пропасть. Максим и рад был бы посмеяться над впечатлительным малышом, да только не до смеха ему было: во сне его и правда ухватила за ногу зубастая тварь. Она бы уволокла его в бездонную яму, если бы не пробуждение от звонкой оплеухи. Младший подробно описал и саму образину, и мутную темноту странного мира внизу. “А одинаковые сны разным людям не снятся,” — решил Макс и поверил словам Кости.
В ту ночь братья больше не ложились. Они взобрались с ногами на диван и оттуда разглядывали темноту, густеющую под кроватью и в углах комнаты.
— Может он выбраться к нам? — шепотом спросил Макс.
— Откуда я знаю, — буркнул Костя, — это же ты его придумал, — и добавил с горькой иронией, неожиданной для маленького мальчика, — смирные у тебя Бабаи, ничего не скажешь.
— А кто его из глубины выманил, любопытный ты наш? — возмутился старший, но тут же примирительно добавил, — ладно, Мелкий, вот что я думаю: не может он оттуда вылезти. Иначе бы уже был здесь.
— Вылезти не может, — согласился Костя, — но я тут больше спать не буду — вдруг он там ждет.
Они шептались до рассвета, пока первые лучи не заскользили по полу, распугивая побледневшие тени. Утром, уже не боясь разбудить родителей, братья заговорили громче. Костя невольно напрягал слух, вот-вот ожидая услышать мамину возню на кухне, но в доме было тихо, и застывший воздух не наполнялся привычными ароматами кофе и яичницы. Давно наступило время завтрака, а из спальни за стеной так и не раздалось ни звука, и дети постепенно умолкли, охваченные тревогой.
Первым не выдержал Макс. Он молча встал с дивана и вышел в коридор. Младший услышал, как скрипнули половицы под его ногами, как открылась дверь в соседнюю комнату, и только тогда спохватился и побежал за братом.
Костя влетел в спальню и застыл, глядя на кровать. Если бы он обнаружил, что комната пуста, или даже увидел Бабая, скалящегося во весь ряд бритвенных зубов, было бы не так страшно, но реальность оказалась ужаснее. Бледные мама и папа лежали в постели, как пустые оболочки, из которых вынули жизнь. Они определенно были мертвы, и сколько бы Максим не тряс отца за плечо, тот уже не мог ему ответить.
Старший заплакал и попятился, а потом развернулся и как был — в пижаме и босиком, бросился на улицу. “К соседям побежал”, — безучастно подумал Костя, сползая на пол. Всю ночь они с братом провели в пустой болтовне, ни на секунду не допуская, что людям за стеной тоже может грозить опасность. Ведь казалось, что родители вечны и непобедимы, а сказочные чудовища живут только в детском мире страхов, и взрослых не трогают.
Нужно было заорать ночью, подняв на уши весь дом, как делают все нормальные дети, увидевшие что-то жуткое. Но Костя никогда не пугал домочадцев. Костя управлял своими сновидениями.
“Это я его привел,” — сказал он вслух и отчаянно разрыдался.
Все, что происходило дальше, напоминало нескончаемый кошмар, и Костя потом часто ловил себя на мысли, что так и не проснулся в ту ночь, а продолжает медленно опускаться в пропасть. Иначе как объяснить, что жизнь его перевернулась с ног на голову и стала похожа на страшную сказку?
В сказке этой их родители умерли во сне от внезапной и необъяснимой остановки сердца. Женщина, что забрала их с братом к себе, была им незнакома, но приходилась матери родной сестрой, и потому отныне они вынуждены были каждый день видеть ее неприятное лицо. Звали женщину Анной, но крепко выпив, она становилась слезливой и говорила племянникам, что, если они хотят, то могут называть ее мамой. Они не хотели и молча отводили глаза, потому что за неосторожное слово Анна могла и врезать, а рука у нее была тяжелой.
Родительскую двушку она кому-то сдала, и перевезла детей в свой дом. Ее деревянная халупа гнила посреди частного сектора на окраине города. Там пахло плесенью и удобства были на улице, зато на вырученные деньги Анна могла лишний раз гульнуть и угостить соседей. Впрочем, это не мешало ей называть племянников неблагодарными нахлебниками, и после пары рюмок она жаловалась собутыльникам на свалившуюся обузу в лице двух сирот, будь они неладны.
Бабай в этой страшной сказке тоже был. Он не приходил во снах, но незримо присутствовал в их жизни. Может быть, став взрослее, Костя и смог бы убедить себя, что той ночью видел обыкновенный кошмар, и в смерти папы и мамы нет его вины, но чудовище о себе напоминало.
Где-то через месяц после трагедии на их даче погиб еще один человек. В прохладную сентябрьскую ночь какой-то бездомный забрался в дом погреться и, пока спал в хозяйской кровати, сердце его остановилось.
По дачному поселку поползли слухи о нехорошем месте. На следующий год эта молва привела туда охотников за острыми ощущениями. Шумная компания молодых ребят затарилась выпивкой и пробралась на участок. Те, что веселились до утра и не смыкали глаз, выжили, но их уснувшие друзья больше не проснулись. С тех пор дача стояла заброшенной, и покупателей для нее не находилось.
Братья многозначительно переглядывались, когда тетка, понизив голос, поминала их родителей. В таких случаях она боязливо осеняла себя крестным знамением и несла чушь о неупокоенных душах. Ей казалось, что мертвые бродят по заброшенному дому кровожадными призраками и убивают непрошенных гостей. Косте очень хотелось залепить ей в лоб за такие слова, но переубеждать ее, и уж тем более рассказывать о Бабае ни он, ни Макс даже не пытались. Они не обсуждали это и между собой, но оба понимали, что прикормленное однажды чудовище все еще оставалось там, на их даче.
Иногда они вспоминали старые добрые времена, и лица их светлели, но на фоне радостного прошлого настоящее выглядело еще безобразнее, отчего становилось только больнее.
— Неудивительно, что мы ее раньше не знали, — говорил Старший про Анну, — была бы мама жива, она бы и близко не подпустила к нам это чучело.
За спиной братья называли тетку Чувырлой, и удивлялись, как это у матери может быть такая сестра, и почему так вышло, что других родственников у них нет. Пару раз к ним заглядывала опека, и Анна пускала пьяную слезу, уверяя, что очень старается, а деткам лучше с ней, чем в детском доме. На том все и заканчивалось.
Но однажды, когда Косте уже исполнилось девять, а Максу одиннадцать, к ним пришел особенный посетитель. Незнакомый мужчина уверенно открыл калитку, зашел во двор и улыбнулся угрюмым детям:
— Здорово, пацаны, — в его бодром голосе и морщинках вокруг глаз Косте почудилось что-то до боли знакомое, — ну наконец-то я вас нашел. Вы уж простите меня. Нужно было раньше вас навестить.
Братья не поняли, почему незнакомец перед ними извиняется, но оба отметили его сходство с умершим папой. От мужчины еле уловимо пахло мылом и хорошим одеколоном, и одежда на нем была чистая, что приятно отличало его от местного контингента.
Анна вышла на крыльцо и тут же приняла оборонительную позу со скрещенными на груди руками: появление у ее порога опрятного человека почти всегда означало нервотрепку и официальные проверки.
— Чего? — коротко поинтересовалась она.
— Да вот, пришел проведать вас, — ответил гость, — хотел узнать, как ребята живут.
Анна выдала обычную тираду о том, что живется им всем тяжело. Мол, тащит она все на себе одна, да деваться некуда — не отдавать же сирот в детский дом.
— Ну тогда я правильно сделал, что приехал, — улыбнулся мужчина, — я — Семен, родной брат их отца и, стало быть, их дядька.
Лицо Чувырлы вытянулось от злой досады, будто ветер вырвал у нее из рук выигрышный лотерейный билет и унес в неизвестном направлении. Вчера она как раз получила пособие на детей, и заряда хорошего настроения хватило бы еще на пару дней, если бы не пришел этот человек.
Анна нехотя пригласила его в дом, и братья юркнули за взрослыми, не переставая удивляться происходящему. Семен оказался военным на пенсии, и в город приехал специально, чтобы навестить племянников. Держался он сначала вполне дружелюбно, хотя и отказался от гостеприимно поднесенной стопки. Но вскоре нахмурился. Взгляд его цепко выхватывал неприглядные детали теткиного быта и останавливался на смурных лицах детей. Когда Анна запела, что привязалась к мальчишкам и не готова отдавать опеку над ними, дядя Семен приподнял бровь и холодно напомнил:
— Вам же тяжело с ними. Да и условия у вас такие, что… уж извините.
Разговор принимал серьезный оборот и братьев выдворили на улицу. Они молча уселись на крыльце и, затаив дыхание, вслушивались в голоса, доносившиеся из дома. Слов нельзя было разобрать, но дядя Семен говорил спокойно, а Чувырла иногда срывалась на крик.
Наконец, хозяйка и гость о чем-то, похоже, договорились и вышли во двор. Семен присел рядом с племянниками и сказал:
— Сейчас я ненадолго уеду, но потом заберу вас отсюда.
Неожиданно он притянул братьев к себе и легонько поцеловал каждого в макушку. Костя вздрогнул и отвернул лицо. Их так давно никто не обнимал, что от этого простого мягкого жеста к горлу подступили рыдания. От вида его слез Семена передернуло и он прошептал:
— Черт возьми, если бы я знал, что все настолько плохо, то приехал бы раньше.
Дядя ушел, пообещав вернуться на следующий день, и братья еще долго смотрели ему вслед. Обоих постепенно охватывала смутная радость от предчувствия чудесных перемен, но потом они зашли домой и радость немного омрачилась. Лицо Анны пошло гневными пятнами. Она, не сгибая кисть, опрокинула стопку водки и забормотала себе под нос:
— Принесло дурака. Больше всех надо. Ну а что еще было делать? Так что сам виноват.
Максим не придал значения странным словам тетки, а вот Костя насторожился. Через полчаса ей кто-то позвонил, и он встал у нее за спиной, нахально подслушивая.
Анна заговорила притворно ласковым голосом, что совершенно не вязалось с жестким выражением лица. В зеркале на противоположной стене Костя увидел ее отражение, и по спине у него забегали мурашки.
— Да, все правильно, Семен, — вкрадчиво ответила она на какой-то вопрос, — как проедете озеро, сверните направо, а там уже недалеко, — Анна нервно жевала губы, но продолжала с напускным спокойствием, — кирпичный дом с зеленой крышей — он на той улице один такой.
И тут до Кости дошло: тетка объясняла Семену, как проехать к их даче. От страшной догадки бросило в жар, а Чувырла все говорила:
— Конечно, можете взять на память, что хотите — там много их вещей осталось. И переночуете прекрасно — дом добротный, мебель хорошая.
— Тетя Аня… — шокировано пролепетал Костя.
Он ни разу в жизни не видел, как убивают человека, но ему казалось, что сейчас именно это и происходит. Она ведь знала — не могла не знать, что будет, если дядя останется там на ночь.
Анна поспешно попрощалась с Семеном, отложила телефон и в упор посмотрела на племянника.
— А чего он лезет, — с вызовом сказала тетка, — у него и так деньги водятся, а у меня, если вас заберут… Да не гляди ты так. Может еще ничего и не случится. Кто их разберет, этих призраков.
Костя знал, что призраки тут ни при чем. Он метнулся к телефону, но Анна перехватила его руку и встряхнула. Племянник упирался и пытался кусаться, пока она тащила его за шкирку в погреб.
На шум прибежал Максим, но к тому моменту она уже спихнула младшего в подпол.
— Живо спускайся к брату, — велела Анна, и ничего не подозревающий Макс послушался.
В погребе их запирали часто — иногда без серьезной на то причины, и он по опыту знал, что лучше не спорить.
— За что на этот раз? — спросил он Младшего, когда дверь наверху закрылась.
— Она дядю хочет убить, — ответил Костя и рассказал о телефонном разговоре.
В холодном темном подполье время ощущалось иначе, поэтому Младший не знал точно, сколько они просидели в гробовой тишине, пока он наконец не сказал:
— Семен там умрет, и в этом тоже буду виноват я.
— Будем виноваты мы оба, — отрезал Старший, — как и в тот раз.
Эта тема всегда была у них под негласным запретом, и сейчас они впервые со дня смерти родителей ее затронули.
— Послушай, Мелкий, — вдруг оживился Максим и тронул брата за руку, — мы ведь можем перехитрить Чувырлу. Она же не знает, что ты умеешь делать.
Костя пришел в ужас от идеи Макса, но тот яростно настаивал на своем:
— Вымани его сюда. Пусть Бабай придет за ней, а не за Семеном.
— А если их много, — прошептал Костя, — Бабаев этих. Может их там как рыб в океане, и я просто вытащу еще одного. Тогда и дядя погибнет, и здесь заведется тварь.
— Это же я его придумал, — упрямо заявил брат, — это моя история. Так вот, я тебе говорю, что он один. И ты должен привести его сюда. Не бойся, я увижу, если ты вздрогнешь во сне, и сразу тебя разбужу, — подумав, Максим добавил, — я знаю, дядя тебе понравился. Ты же не хочешь, чтобы он умер?
«Легко тебе говорить, — через пару часов думал Костя, ежась от холода, — а ты попробуй уснуть в таких условиях. Так можно и до утра глаз не сомкнуть, и тогда уже будет поздно.»
Голова его лежала на коленях у брата, и он чувствовал его нервозность. Сначала казалось, что ничего не получится, но в конце концов озябшее тело начало наливаться усталостью. Да и состояние Кости как нельзя лучше подходило для того, что они задумали: взвинченное, но утомленное — именно в такие моменты он обычно и вздрагивал по ночам.
Настал миг, когда пропасть под ним раскрыла пасть, и вместо того, чтобы дернуться и очнуться, Костя полетел вниз. Он делал это второй раз в жизни, и теперь с ужасом наблюдал за происходящим. Наверху осталось его тело, над которым склонился брат. Знакомый туман вокруг, как и в прошлый раз, начал густеть. Костя перевернулся и уставился на тьму в глубине. Где-то там, в черной субстанции прятался Бабай.
— Выходи, — процедил он и замахал руками, поднимая клубы серой мути.
Тьма зашевелилась, вспучилась пузырем и выплюнула улыбающуюся тварь. «Да он и впрямь лыбится», — подумал Костя, завороженно разглядывая чудовище. Пасть с бритвенными зубами растянулась еще шире. Немигающие рыбьи глаза перехватили испуганный человеческий взгляд, и голова у Кости пошла кругом. Он звал Бабая — Бабай пришел и, возможно, заберет теткину душу. Но кто он сам после этого? Монстр из подполья?
Пора было возвращаться. Костя ринулся наверх, чувствуя за собой погоню. Все было как в тот раз: у самой поверхности Бабай почти настиг его, но только теперь холодные пальцы не просто скользнули по коже, а вцепились в ногу мертвой хваткой. Костя заметался, отчаянно пытаясь вырваться, и в последнюю секунду почувствовал, что кто-то трясет его за плечи.
Он вздрогнул и открыл глаза. Ощущение невесомости и паники сменилось пробуждением, когда сознание сделало отчаянный рывок и позволило ему вынырнуть из пропасти кошмара в реальность.
Напуганный брат тряс его за плечо. Костя посмотрел на него и сказал:
— Оно здесь. Оно пришло за нами.
— Не за нами, — возразил Максим, но Младший покачал головой:
— Если нас отсюда никто не вытащит, мы тут не от голода умрем. Мы устанем, уснем, и тогда Бабай нас заберет.
Старший ничего не ответил, но попробовал надавить на дверь погреба — конечно, она не поддалась. Он заявил, что сейчас не хочет шуметь, чтобы не разбудить Чувырлу раньше времени, но потом, если понадобится, попробует эту чертову дверь вынести.
На самом деле они оба верили в две вещи. Во-первых, в то, что Семена удалось спасти. Во-вторых, в его честность: дядя выполнит обещание и придет. Вот только когда?
Минуты превращались в часы, и в погребе становилось все невыносимее. Нельзя было обняться и согреть друг друга, потому что от тепла клонило в сон. Нельзя было открыть дверь — у Макса это сделать не вышло, хотя он уже давно наплевал на осторожность и шумел так, что тетка непременно бы ему всыпала, будь она жива к тому моменту.
Костя видел, как уверенность в глазах брата сменяется растерянностью, а потом и вовсе заметил, что по его щеке скатилась слеза. Они то подбадривали друг друга, пытаясь о чем-то болтать, то в отчаянье расходились по разным углам и молчали. Силы были на исходе, а этот кошмар все длился и длился. Слишком долго, чтобы можно было поверить в счастливый финал.
Наконец, они поняли — никто не придет. Не было никакого смысла дальше мерзнуть и бороться с сонливостью. Обессиленные братья обнялись и привалились к стене. Перед тем, как отключиться, Костя успел подумать: “Мы дураки. Семен просто рано лег спать. Бабай сначала расправился с ним, а уже потом я заманил его сюда.”
Сон начался со звука открывающейся двери. Костя решил, что это часть его последнего в жизни видения, но потом подумал: а вдруг и правда кто-то пришел? Ему ничего не стоило это проверить. Он с легкостью выпрыгнул из сна и тут же толкнул брата. Оба открыли глаза и посмотрели наверх.
Над ними стоял Семен. Сначала он глядел на детей с немым ужасом, а потом сказал:
— Ваша тетя умерла. Сколько же вы тут просидели? Я бы приехал раньше, да поздно лег прошлой ночью, так что проснулся только в полдень.

Автор: Япи Шу

 

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *